Secret Wood

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Secret Wood » Персональные отыгрыши » Run, Girl, Run [11.10.2016]


Run, Girl, Run [11.10.2016]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Run, Girl, Run
Shane Murphy & Philip McAlister (with Colm & Lula Bannon)

 
Килларни, множество разных укромных и не очень мест, а также табор пейви; 11 октября 2016 года.

Когда Лип обещал, что звонить по прямому телефону Шейну будет только в случае, если с Дженни произойдет что-то серьезное, он и предположить не мог, что наберет номер так скоро. Но что еще остается делать, когда выясняется, что ребенок Шейна сбежал из школы средь бела дня?

Отредактировано Philip McAlister (2016-06-17 13:07:28)

+2

2

Дженнифер Мерфи сбежала.
Это произошло где-то во время ланча. Длинный перерыв, не особо следящие друг за другом дети, не особо следящие за ними учителя, старающиеся успеть и пообедать, и подготовить материал. Одному маленькому ребенку, который очень хочет потеряться, умыкнуть в таких обстоятельствах несложно. Тут препятствием скорее выходил забор, но и с этим Дженни, очевидно, справилась. Они обыскали школу вдоль и поперек: все кладовки, все укромные уголки, всю территорию. Дженни не было нигде. На записи камер наблюдения она не попала тоже.
— Надо вызывать полицию, — говорит директор и смеряет Липа тяжелым взглядом. — И родственников.
Звонок родственникам Лип без раздумий берет на себя. Самое меньшее, что он может сделать для Шейна — это сообщить сам. Он ведь обещал звонить, если случится форс-мажор? Вот, пожалуйста. Форс-мажор.
В котором он еще и виноват.
Лип выходит из кабинета директора в коридор. Закрывает лицо руками на несколько секунд, сильно-сильно жмурится.
Он что-то упустил. Он никак не может понять, что именно. Не то чтобы Дженни вела себя как-то необычно с утра — нет, она была такой же, как и всю предыдущую неделю, Лип мог бы поклясться. А потом он недосчитался ее сразу после ланча…
Да, он первым начал бить тревогу. Первым пошел ее искать. Первым просил директора отрядить кого-то просмотреть записи с камер на пришкольной территории — на всякий случай. Сам рассказал директору все, что про Дженни знал, не забыл упомянуть и свой пятничный визит к Мерфи, и что считает, что ее слишком рано допустили назад к занятиям. Он потерял в здании пиджак, пока шарился вместе с остальными искавшими, посадил пятно на рубашку и где-то умудрился продрать штаны на колене.
Все это — неважно. Дженни они так и не нашли. И только Лип и виноват в том, что она сбежала, потому что сбегать она не должна была в принципе. Он должен был быть внимательнее, должен был заметить… что-нибудь. Наверняка были признаки. И теперь он же должен ее вернуть. Этой Мерфи дать на полтора года пропасть со своего горизонта он права не имеет.
Мысль совершенно не смешная, но Лип все равно фыркает. Убрав наконец руки от лица, он лезет в карман за смартфоном. Пальцы гнутся плохо, но нужный номер он все равно находит немилосердно быстро.
Еще быстрее, кажется, прекращаются гудки.
— Шейн? Это Лип. Филип Макалистер.
Лип прислоняется к стене, которая холодит лопатки даже через плотную ткань рубашки, и прикрывает глаза.
— Пожалуйста, только не волнуйся сильно, но… Дженнифер сбежала из школы, — говорит он тихо. — Мы не знаем, где она. Полицию уже должны были вызвать. Приезжай, как сможешь.

+2

3

У Шейна выходной. И, пока дочь в школе, он может немного времени потратить на себя, пока не придет время идти ее забирать.
Шейн не знает, чем себя занять.
Он некоторое время играет в какую-то стрелялку на стареньком ноутбуке, пока тот не отрубается от перегрева. Смотрит какой-то криминальный процедурал по телевизору. Делает чай матери и моет посуду. Снова включает ноутбук и лезет в интернет. На фейсбуке ему никто и не пишет, новости он пролистывает быстро.
А потом залезает на страницу Мэри. Но все же быстро ее закрывает, увидев на аватаре ее счастливое и округлившееся лицо. И не менее довольные щи какого-то бородатого мужика.
Сука довольная.
Шейн чертыхается. И, помедлив, забивает в поиске другое имя. Но дергается, не успев отправить запрос на поиск, потому то в кармане у него начинает вибрировать телефон. Звук-то он не включает уже с августа, чтобы Дженнифер не шугалась лишний раз.
Номер незнакомый.
— Да? — сипло отзывается он, бездумно водя пальцем по тачпаду.
И замирает, когда слышит голос Липа — Филипа — и то, что именно он говорит.

***
2015, март

Шейн весь день таскается с матерью и Дженнифер по городу. Устает привычно. Как собака, привычно. Вот только единственное, чего у него не выходит, так это выкинуть Липа из головы.
Он возвращается со своими в отель. Но тормозит буквально в фойе. Нет, он не может так. Он имеет право на какие-то небольшие слабости вдали от дома. Мать с Дженнифер свои впечатления получили, чем он хуже?
Мать он тормозит.
— Я, короче, с утра вернусь, ладно? — говорит Шейн. — У меня тут, ну. Знакомые.
Мать смотрит с прищуром, от которого у Шейна внутри все сжимается. Будто ему снова шестнадцать и он отпрашивается на ночевку к типа-приятелю.
А на деле — к кукушке-Мэри.
Мать кивает, он обнимает ее на прощание. И пытается вспомнить, на каком автобусе ехал и вообще понять, в какую ему сторону.
До дома, где обитает Лип, он добирается, даже не заблудившись нигде. Несется как на автомате, причем со стучащим от собственного безрассудства сердцем.
Шейн тронулся, он точно тронулся.
Он стучит в дверь и улыбается, кажется, даже шире, чем вчера.

***
Шейн несется в школу, даже не говоря ничего матери. Не забывает, нет. Не хочет ее волновать просто, у нее и так с давлением проблемы.
Когда он видит у школьных ворот полицейскую машину, у него в груди сердце замирает. Шейн не знает, что будет делать, если с дочерью еще что-то случится.
Он не знает, как жить без этой обузы.
Шейн чувствует в себе непреодолимое желание поставить на уши всю школу, только чтобы дочь как можно быстрее нашлась. А потом — наорать на дурочку, потому что ну не охренела ли она сбегать вот так?
Филипа он находит быстро.
— Лип? — шагает к нему Шейн. — Какого черта? Где? Когда? Как?
От напряжения он даже трясется.

+2

4

Лип говорит с полицией, вываливает на офицера все, что рассказывал директору несколько минут назад.  Его отпускают; он снова прислоняется лопатками к стене в коридоре и запрокидывает голову, чтобы уткнуться еще и затылком, трет переносицу пальцами. Голова у Липа болит немилосердно. Это все стресс. А ведь это еще не пришел Шейн.

***

2015, март

— Секунду!
Лип открывает не сразу: стук застает его едва вылезшим из душа, и сначала он влезает в штаны. Он уверен, что это сосед, опять забывший ключи, поэтому даже не проверяет, кто там пришел. Гостя он видит только тогда, когда дверь распахивается.
Сердце Липа пропускает удар. Он моргает, убеждаясь, что ему не привиделось, и улыбается — опять практически до боли в мышцах. Ерошит и без того взъерошенные, влажные волосы.
— Привет, — говорит он и отходит, чтобы пропустить Шейна внутрь. — Заходи.
Шейн не должен был вернуться, несмотря на обещание, завтрак и ночь, что была перед этим самым завтраком, несмотря на то, как отлично они сцепились языками (во всех смыслах) и как Лип весь день не мог перестать о нем думать.
Не должен был. Но вернулся.
— Я думал, не увижу тебя больше, — говорит Лип все с той же широченной улыбкой, подходя ближе.
Щенячий восторг, что он испытывает от этого возвращения, он и сам себе не совсем в состоянии объяснить.

***

Шейн легок на помине. Липу приходится вновь, в очередной раз за три месяца, себе напоминать: маленький город — маленькие расстояния. Все происходит быстро, как плохое, так и хорошее.
Он отрывается от стены, выпрямляет спину. На Шейна снова больно смотреть, но на этот раз из-за чувства вины, а не из-за детской обиды.
Лип не уверен, что это прогресс.
— Где-то во время ланча, — говорит он. — Мы облазили всю школу, ее здесь точно нет. Понятия не имею, куда она могла убежать… Ничто не предвещало.
Шейн выглядит хуже человека, который встретился с привидением. Лип хочет его утешить, но не знает, как. Хлопнуть по плечу? Сказать, что все будет хорошо? Извиниться за то, что не уследил за его дочерью?
— Я рассказал полиции все, что знаю. Во что она одета, про моральное состояние… Она не могла убежать далеко. Я помогу искать, окей? Уроки сегодня все равно не возобновят. — Лип смотрит через плечо в сторону двери кабинета директора, неуютно скрещивает руки на груди, взглянув уже на Шейна. — Ты, эм… будешь беседовать с офицерами?
Он не уверен, что это поможет, но полицейские знают, что говорить в таких случаях. Лип — нет. Сделать неосторожным словом еще хуже — последнее, чего он хочет.

+2

5

Шейну кажется, что он в жизни не был так перепуган и взволнован. Даже тогда, когда Дженнифер только покусал этот проклятый гусь. Даже тогда, когда вообще узнал о том, что станет отцом.
Он сжимает кулаки, чтобы успокоить трясучку.
— Да, — говорит он. — Я буду говорить с офицером.
Все, что угодно, только чтобы не стоять на месте. Делать что-то.

***
2015, март

Шейн чувствует себя дураком. Кромешным. Он не должен был возвращаться. Ему надо было проводить и дальше время со своей семьей. Лип его поди не ждал. Шейн не уверен в том, что он ему вообще рад.
Вон он и говорит, что не рассчитывал увидеть. Правда, при этом улыбается. Так широко, что Шейн, заходя в квартиру, не может не улыбаться в ответ, как бы скулы от непривычки не сводило.
— Ты один? — спрашивает Шейн.
Его, правда, волнует не присутствие соседа. У Липа, вон, волосы мокрые. Может, он с кем-то уже был. Неловко получилось бы как-то, если бы его в комнате ждал еще какой-то парень, а Шейн так сдуру высадился. Нет, места ревности тут нет. Только ощущение неловкости.
Шейн намеревается его с себя стряхнуть. Он шагает к Липу, склоняет голову набок и, слегка прищурившись, протягивает руку к его волосам. Запускает в мокрые волосы пятерню, слегка ерошит и спрашивает вдогонку:
— Или все же ждал кого?
Шейн тянется к Липу ближе, но отстраняется. Реально, мало ли он тут не к месту?
— Замутишь кофе? — говорит он. — Я замотался, ужас. Иначе я тут срублюсь у тебя на пороге. Да, это угроза, твой сосед спящим парням у двери вряд ли рад будет.
Шейн снова ощущает себя непозволительно легко. Он думал, что то ощущение по новизне соскочит и ему легче будет не вернуться. Ага. Как же. Слишком новизна, чтобы так просто попустило.

***
Офицер говорит, что они делают все, что в их силах. Но у Шейна ощущения того, что вса в порядке будет, не появляется. Это их работа, а не их ребенок. Им плевать по большому счету.
Он прячет руки в карманы. Офицер настаивает на том, чтобы он просто был на связи и не лез в поиски. С этим Шейн не согласен. Он не будет сидеть на месте, не-а.
Шейн пытается вспомнить любимые места Дженнифер в городе, но у него не получается. Не то чтобы он реально успел хорошо изучить свою дочь.
Когда найдет — наорет. И будет, черт побери, узнавать.
Шейн возвращается от офицера к Липу. Ресурсов на то, чтобы мысленно поправлять себя, у него нет.
— Где ты последний раз ее видел? — спрашивает Шейн резковато. — Одну или с кем-то? Подружек ее расспрашивал?
Под началом Липа целая куча детей. Уследить за всеми вообще возможно ли? Шейн не знает. Но торчать тут без дела он не может.
— Ладно, я сам пойду окрестности прочесывать, — добавляет Шейн. — Буду на связи.

+2

6

Лип меряет коридор шагами, пока Шейн разговаривает с полицией. Он не знает, что еще может сделать и как свою вину искупить. Он старался, но, черт возьми, он нормально учит класс только два месяца, а Дженни правда не вела себя так, чтобы он мог хоть что-то заподозрить…
Лип ловит себя на том, что пытается сгрызть ноготь на большом пальце, и с трудом отводит руку от лица.
Ему надо оставаться спокойным. Своими переживаниями он делу точно не поможет.

***

2015, март

Лип подставляется под руку, как мокрый щенок, и пытается улыбнуться еще шире, хотя ему уже совершенно точно некуда.
— Один, ага, — говорит он. — Сосед ушел только что… Ну. Тебя разве что. Ты же говорил, что заглянешь.
Несмотря на то, что Лип не верил. А Шейн взял и действительно заглянул. Это все еще так здорово, что Лип не может до конца уложить в голове.
Поэтому вместо того, чтобы пойти на кухню, он сначала подается к Шейну за поцелуем.
— Я бы дотащил тебя до дивана, — говорит он, оторвавшись. — Нехорошо гостей на коврике у двери оставлять.
Он перехватывает Шейна за руку и с лукавой улыбкой тянет его вглубь квартиры. Замутить кофе все же надо: вырубающийся на ходу Шейн — это не дело, да и он сам после душа какой-то уставший. Будет еще время, чтобы отоспаться.
Или нет.

***

Лип снова считает про себя, чтобы на Шейна не огрызнуться. Он не понимает, откуда даже желание-то берется: какую-то секунду назад он чувствовал себя фантастически виноватым, а теперь — хочет ответно рычать. При том, что прекрасно осознает, почему срывается сам Шейн. Если бы у него была дочь, таким образом потерявшаяся, он бы еще похуже реагировал. Наверняка.
— Во время ланча, — как можно спокойнее говорит Лип, снова складывает руки на груди. — Она почти все время держится одна, подружки говорят, не знают ничего. Я им верю, они хорошие девочки.
Шейна одного он не собирается отпускать. Не только потому, что виноват, но и потому, что тот в таком состоянии выйдет на проезжую часть прямо под машину и не заметит, а потерять за день сразу двух Мёрфи Липу не улыбается совершенно.
— Эй, эй. — Он догоняет успевшего уже отойти Шейна и подстраивается под его шаг. — Никаких "на связи". Я помогу, сказал же уже. И вдвоем быстрее.
Лип прикусывает изнутри губу. Вот это он, кажется, ляпнул зря. Если сейчас Шейн предложит разделиться, красивой отмазки он нихрена не придумает.
Идиот.
— Откуда начнем? Куда она любит ходить больше всего? — спрашивает Лип, чтобы побыстрее перевести тему.
И отчаянно надеется про себя, что Шейн в настолько расстроенных чувствах, что вариант про разделиться ему просто-напросто в голову не придет.

+2

7

Шейну не слишком нравится идея того, что Лип намыливается на поиски с ним. Это его дочь, его проблема. Его большая проблема, которую решить должен он сам. Безо всяких там Липов, где-то потерявших эту самую проблему. Шейн начинает раздражаться, но показывать это не собирается.
Он должен держать себя в руках и найти дочь. О которой он толком ничего не знает. Это раздражает еще больше. Шейн хмурится, дергает плечом, но все же не возражает.

***
2015, март

— Да и на диване тоже нехорошо, — хмыкает Шейн.
Он идет следом за Липом в сторону кухни. И чувствует облегчение от того, что здесь кроме них никого нет. Сосед бы Шейна не беспокоил, а вот кто-то левый...
Ладно, он сам и есть тут кто-то левый. В его планы не входило и возвращаться даже. И уж тем более он не планирует переставать быть кем-то левым, потому что это в жизни не выгорит. Но пока он может себе расслабиться за кофе. Кофе, который он старается выпить как можно быстрее, болтая о какой-то совершенно бессмысленной ерунде.
О том, что людей на улицах слишком много. О том, что хотя бы погода не подкачала. О том, что этот местный фестиваль вполне неплох, но не то чтобы он так часто посещает подобные мероприятия, потому что они не то чтобы ему слишком интересны.
Интересен ему Лип. Слишком интересен.
Шейн допивает свой кофе и дергает Липа на себя. Целоваться.

***
— Ей нравится... — начинает Шейн и запинается, только больше хмурясь. — Она обычно гуляет... Где-то с подружками.
Шейну не хочется признаваться в собственной несостоятельности, касающейся собственной же дочери. Но не то чтобы у него есть выход. И не то чтобы он представляет, где вообще ее искать.
— Обычно ей занимается моя мать, — говорит Шейн с напряжением в голосе. — Я работаю, она занимается Дженнифер. У меня не то чтобы много времени на то, чтобы следить за ее любимыми местами в городе, окей? Мне нужно работать для того, чтобы у нее, черт дери, была еда и одежда, а дома — электричество.
Шейн прячет руки в карманы слишком глубоко, сжимая кулаки. На Липа он не смотрит, идет вообще не представляя, куда идти. Но здесь не так чтобы много мест, где могла бы прятаться маленькая девочка, верно? Шейн понимает, что по городу дальше привычных маршрутов тоже давно не ходил. Работа, школа, магазин, дом. А в свободное время — диван перед телевизором. Таких встрясок у него тоже не бывало.
Теперь он начинает понимать, почему у его матери такие проблемы с давлением.
— Я думаю прочесать улицы, поспрашивать у прохожих, — продолжает Шейн. — Не знаю.
Не знает. Но и стоять на месте, почесывая языком не в состоянии.

+2

8

Лип моргает, аж притормаживает ненадолго. Вот ничего такого он не имел в виду. Это, на его взгляд, вполне реально — не знать любимых мест своего ребенка. Обычно это с подростками случается, конечно, но он не уверен, что даже его сестра навскидку сможет сказать, куда больше всего обожают ходить ее младшие.
— Окей, — примирительно говорит он, подстраиваясь под шаг Шейна снова. — Давай попробуем подойти к этому рационально. Поспрашиваем, ну, скажем, в пределах квартала? Вдруг кто-то ее видел. Потом пойдем по местам, которые дети обычно любят. У тебя есть фотография Дженнифер? Можешь переслать мне?
С фото будет определенно проще. Лип не уверен, что вообще смог бы. Он достаточно хорошо запомнил Дженни, чтобы узнать, но недостаточно, чтобы подробно описать ее прохожему.

***

2015, март

Лип ставит перед Шейном кружку, потом берет свою и садится. Кофе ему не то чтобы хочется, но надо. Чтоб на подольше хватило, так сказать.
С Шейном удивительно легко разговаривать. Лип никак не может привыкнуть, поддакивая про погоду и про толпы — в Дублине они больше, особенно в центре, особенно во время фестивалей, но и Корк после маленьких городков их графства кажется необъятным и многолюдным. Про себя он все пытается подсчитать, сколько еще фестиваль продлится. Он вроде недельный? Лип не помнит.
И не вспомнит, потому что кофе у обоих допит, а Шейн не теряет времени зря. Лип восторженно бормочет что-то маловнятное, поднимаясь со своего места.
Дверь в комнату за ними ему приходится закрывать ногой.
О том, чтобы еще и запереть, он даже думать не в состоянии.

***

Лип в какой-то момент начинает думать, что опрашивать прохожих — дохлый номер. Никто ничего не знает, никто не обращал внимания на одинокую девочку с рюкзаком. Это фрустрирует еще больше самой потери Дженни. Он ведь надеялся, что кто-нибудь что-то да подскажет.
Он со вздохом прячет смартфон в карман.
— Ладно, — решительно говорил Лип, — пойдем-ка по интересным местам. Детские площадки, магазины с ее любимыми сладостями, кафе, чем ближе к вашему дому или школе — тем лучше.
… Ни в кафе, ни на площадке, ни в магазинах Дженни тоже никто не видел. Лип на выходе из последнего такого едва удерживается от желания пнуть урну. Если он сломает ногу, это точно никому не поможет.
Он зажимает пальцами переносицу и считает про себя до десяти. Раз — два — три — четыре…
— Может, еще кладбище посмотреть? — предлагает Лип почти беспомощно. — Дети иногда любят всякое… страшное. Или… о.
Он вдруг вспоминает: под городом разбили лагерь ирландские кочевники. У них там и гадалки, и яркие цвета, и чего только не — не так, конечно, как у классических рома, но тоже достаточно выпендрежно. Про кочевников в Килларни только ленивый не знал, дети, особенно из тех, что постарше, так и вообще частенько об этом заговаривали. Шейну как-то пришлось потратить десять минут от урока, чтобы удовлетворить любопытство своих учеников и рассказать про пейви все, что он стремительно нашел в интернете.
Это было еще до возвращения Дженни в школу, а нашел он — не то чтобы много.
— Табор, — говорит Лип Шейну. — Пойдем поспрашиваем в табор. Если бы я был ребенком, хотел сбежать и знал, что под городом стоят цыгане, я бы сбежал именно туда.
Он бы и сейчас, если подумать, не отказался бы.

+1

9

Если кто-то думает, что жизнь в таборе - это непрекращающаяся череда веселых праздников, мистических пророчеств, верить в которые можно избирательно, танцев в ярких тряпках под хмелем какой-нибудь сладенькой настойки или дешевого ирландского пива… То желательно, чтобы этому кому-то срочно прописали в лицо, если он, вдруг решит озвучить свои невероятные догадки. Потому что ярмарка и будни - разные вещи, и только полный идиот будет… А, к дьяволу. Едва минул полдень, а Бэннону уже хотелось сломать кому-нибудь пару костей. Если бы этот кто-то мог взять на себя ответственность за то, что они по-прежнему торчали в чертовом Килларни, за то, что городская палата чертового Килларни недвусмысленно намекает, что система водо- и электроснабжения города не была сконструирована с учетом потребностей загостившихся хиппи, (это не говоря уже о налогообложении), и, наконец, за то, что большинство мелких чиновников в столь же мелких населенных пунктах вообще не представляют каков юридическо-коммунальный процедурал, когда речь идет о кочевниках. Удивительно, но жители не были счастливы от соседства с пэйви не только потому что дети набирают от них вшей, но и из-за крепкой уверенности в том, что гребаные цыгане не платят за ЖКХ ни цента. О, если бы это было так! Колм сжимал челюсти так крепко, что слышал скрип собственных зубов. Если бы только зажравшиеся оседлые крысы знали, сколько он вынужден отстегивать за одну только возможность подключиться к городским сетям, сколько презрения выносить и как отчаянно торговаться, словно они не были гражданами… Ладно, у старшего поколения, предположим, и правда не было документов. Все же младше 40 лет, помимо условного руководства кочевой группы, уже были оформлены надлежащим образом во всех необходимых инстанциях, получали субсидии и вообще гордо именовались “малой народностью, сохраняющей культурное наследие”.
Барон мрачно пытался оценить, насколько сегодня отощал его кошелек и казна табора, но баланс упорно не желал сходиться. Возможно потому, что он и в пределах десятка начинал путаться и беситься. Реальная жизнь требовала расчетов за пределами десятка, так что Колм полагал свое желание убивать вполне обоснованным. Ведь нет ничего более унизительного, чем общение с бюрократической машиной, приправленное навязчивым ощущением беспомощности. Возможно, за все это от мироздания ему полагалась конфетка, но, во-первых, он не знал где искать, а, во-вторых, сладкое лет с 12 разлюбил совершенно.
Словом, это был совершенно рядовой дерьмовый день, один из тех дерьмовых дней, когда вы должны быть уже совсем не здесь, но вы, мать его, не сдвигаетесь с места. По дороге “домой” Бэннон с блеском справился с желанием сбить пару нерасторопных пешеходов на зебре, не отломал случайно боковое зеркало и вообще не покалечил недавно подлатанную машину. И все это после утра, проведенного в инстанциях. Еще полдня без поводов для взрыва, и он будет готов сам себе присудить титул “бог управления гневом 2016 года”.

+2


Вы здесь » Secret Wood » Персональные отыгрыши » Run, Girl, Run [11.10.2016]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC